web hosting short URLs photo sharing

Человек, посмотрев на себя со стороны, как бы из Космоса, не увидит свое тело даже мелкой точкой, но он представлен в Универсуме достаточно масштабно. По самым развитым — мистфизированным — мировоззренческим концепциям человек и есть центр Универсума, смысл Бытия. Но может ли человек властвовать в своем бытии в полной мере, может ли он в такой степени освоить универсум, какой только максимально возможен? — ставит вопрос философия и ищет ответ метафизика. Может, — отвечает мистика. Надо только найти ключики к этой власти, — и ты сможешь слиться с Высшим Субъектом Универсума и даже стать им, ибо в этом закон и пророки. Может, некоторые даже добиваются этой цели, и видимо с позиций новых завоеванных качеств среднечеловеческий духовный уровень бытия представляется столь весьма проблематичным для возвращения к нему вновь, что вернуться в человеческий мир с целью подсказать людям верную дорогу к спасению духа — значит, совершить духовный подвиг, к чему призваны или приспособлены не все просветленные, тем более, что универсум безграничен и бездонен что во времени, что в пространстве, что ещё в чем бы то ни было, в том числе в страданиях и утешениях. Один из таких подвигов, по преданиям, совершил просветленный (будда) Шакьямуни Гаутама Сиддхартха, другой — готовится совершить в свой срок Майтрейя. Величайшими провозвестниками величайших возможностей человека в универсуме были Моисей, Иисус, Мухаммед, много других, неопознанных товарищей, чьи судьбы оказалась не столь знаменитыми, как у вышеуказанных Светочей. Но коль уж человек способен создавать достаточно примитивные, электромеханические (компьютерные) универсальные картины бытия, живо оперируя системами абстракций сотого и тысячного порядков (виртуальной реальностью, голографическими проектами и пр.), адекватно переводя их в образы и категории для массового изучения и наблюдения, то, даже если мудренейшие и сокровеннейшие мистические и эзотерические учения, о которых мы часто много наслышаны, есть просто примитив по срав-нению с тем, что есть на самом деле в непознанных глубинах Универсума, — это уже доказательство правоты практически любой теоретической конструкции мистицизма, какой бы сумасшедшей она ни представлялась. Другое дело — насколько это соответствует нынешним потребностям носителей духа. "Одному бравому человеку пришло однажды в голову, что люди тонут в воде только потому что они одержимы мыслью о тяжести. Если бы они выкинули эти представ-ления из головы, объявив, например, его суеверным, религиозным, то они избавились бы от всякого риска утонуть. Всю жизнь боролся он против иллюзии тяжести, относи-тельно вредных последствий которой статистика доставляла ему всё новые и новые доказательства. Сей бравый муж явился прообразом современных немецких револю-ционных философов"(2),— писали два бородатых друга в совместном недогрызенном мышами труде. Кстати, как, в частности, писал К.Маркс в заныканной Ф.Энгельсом рукописи "Капитала" (Ф.Энгельс, готовя рукописи К.Маркса к печати в виде томов "Капитала", упростил философский "спиритуализм" Маркса — именно в этом Маркса и упрекали многие "передовые" теоретики гуляш-коммунизма — до эволюционист-ских идей в духе "Роли труда...", которую сам же Энгельс и оставил на полуслове),—"сам индивид, данный природой, представляет собой не только органическое тело, но он есть эта неорганическая природа как субъект" (3). Чистый индуизм. Веданта. Бри-хадараньяка-Упанишада. И так — во всем марксизме Маркса — "Ведах" нашего вре-мени). Но ведь на самом деле, попробуйте научиться плавать или ездить на велосипе-де, не освободившись каким-то иррациональным путём от страха и ужаса булькнуть в эти глубины навсегда или шмякнуться в лепёшку с велосипеда об самое любое, даже вроде бы вполне безобидное, материальное образование. "Религия есть с самого начала сознание трансцендентности, — писали они же, кстати, — она возникает из дейст-вительных сил" (4). А "теория, — прозрел как-то самый главный из них, — становится материальной силой, как только она овладевает массами" (5). Как же после таких по-учений человеку не думать, что научиться плавать можно только освободившись от идеи тяжести, а массам, чтобы жить красиво, от идеи безобразия? Но от чего надо ос-вободиться, чтобы научится воспарять: хотя бы на том минимуме, на который способ-ны громоздко-неуклюжие гуси-лебеди, не говоря уж о духовном воспарении, преодо-левающем телесность, животность, время, пространство и тому подобные сопроводи-ловки? Сказано же в Священном Писании иудеев и христиан: "Не сотвори себе куми-ра". Наверное, кумиры — это тот балласт, который мешает сперва телесно всплыть на воде, потом взмыть в небо, а далее и чисто духовно воспарить к подлинному существо-ванию. Ну, а если мир таков, каким видят его в своем коллективном творчестве все по сово-купности субъекты, хотят они того или нет, то тем более важно развивать оптимисти-ческие упования. Когда мир представляли стоящим на трех китах, может, он действи-тельно стоял на трех китах? Когда мы ныне видим, что вопреки закону всемирного тяготения растения растут вверх, а гелиотропы ещё и очень гибко (начнешь их повора-чивать руками — и обязательно повредишь хрупкое органическое вещество) реагиру-ют на потоки лучей космической звезды по имени Солнце, может, надо отменить за-кон всемирного тяготения как чего-то такого, что обязательно существует, хочется нам того или нет, и его действие прекратится, и левитацией сможет заниматься любой; более того, не только левитацией, но и всем остальным, чего хочется, — сразу и с ус-пехом? Задача, выполняемая философией, как и другими традиционными науками, — рас-пространение уже полученных, достаточно проверенных истин для социума, — пожа-луй, важнее, чем разведка боем истин неизведанных, но витающих и питающих даль-нейшую тягу человечества к познанию, а этим занимается мистицизм в его различных, подчас противоборствующих течениях, а если сказать шире и умиротворительно, то гуманология. И то, и многое другое по праву занимает свое место в соответствующих социально-функциональных нишах человеческого бытия. И вот после этих эмпирейских рассуж-дений возвращаюсь полутрагически-полукомически к первоначальной теме. Каждая пядь земли у нас святая — чистая, целебная, каких уже во многих цивилизо-ванных уголках мира не сыщешь, если смотреть в корень. Среди бриддиантов ходим и не замечаем в суете сует. И ропщем, в то время как надо благословлять судьбу и благо-дарить Бога, что дал нам родиться на такой земле, и хранить, приумножая её славу и значение. И мне, с, так сказать, высот космических размышляющему об очень попу-лярной в определенных и близких мне кругах — о русской идее, приходит в голову только одно: И какая может быть русская идея, если в действующей Конституции статьями три-надцатой и четырнадцатой обезневозможены объединяющие нацию, народ, государст-во всякие там религии, идеологии, морали!?... Таков, мол, международный закон и его пророки в нашем Отечестве (обращаю внимание: его — в нашем). А вы прочитали, какой философией руководствуются эти святые блюстители общечеловеческих ценно-стей? Прагматизмом. "Pragmatisme, empirisme pour qui la valeur pratique, c’est a dire la reussite, est la criterium de la verite" (Прагматизм — эмпиризм, в котором практическая ценность, иначе говоря, полезность, является критерием истины) (6). ). Кто из энтузиастов нынешних каниба... тьфу, каббалистических, или просто кабальных реформ в России не любит повторять уже ставшие расхожими слова о всеобщности прав челове-ка, их общечеловеческой ценности? Русский читатель этих утверждений ловится на такие хитрые американские штучки, как всеобщность, общечеловечность, абсолютная истинность, объективность. Ведь американцы, думает он, — народ серьезный, приме-ром чему являются их технологические успехи и крутой разворот в истории: освоение подчистую совершенно чужого континента в исключительно короткие сроки, отмена ими же заведенного рабства и т.п. Да и сейчас у них везде национальные интересы — и к прямизне пениса собственного лидера, и к качеству света в анусе негра, и к кусю-чести паразитов на укромных местах полпотовцев. Мало кто читал чистый марксизм даже во времена его тоталитарной популярности по всем сетям политпросвета и лаге-рям содружества. А там иногда выясняются забавные вещи. "В законе буржуа должны дать себе всеобщее выражение именно потому, что они господствуют как класс", — писали два бородача в "Немецкой идеологии"(7). Даже если бы весь марксизм состоял только из этой сентенции, будь моя воля, его бы у меня изучали по каждому предмету от детсада до академии в пространстве и от забора и до обеда во времени. А вот амери-канцы даже если не читали, так сами додумались. Судите сами. Русские считают основным критерием истинности объективность, абсолютность, универсальность, и думают, что и у других народов критерий истинности тот же. По-смотрим же на учение философского бога американцев США. Учение такового — аме-риканского философа Джона Дьюи, наиболее влиятельного из всех американских прагматистов, а иной философии в США практически и нет — так и называется: праг-матизм. У Дьюи @ Company всё есть опыт, и опыт есть всё. Попытки найти какие-либо вечные неизменные сущности и абсолютное знание о них — тщетны. Дьюи отка-зывается признать возможность абсолютного начала, абсолютной истины, какого либо абсолюта вообще, — излагают эти взгляды крупнейшие профессиональные эксперты по американской философии (8). Он (Дьюи) говорит, что "каждое предложение каса-тельно истины в последнем счете является гипотетическим и временным, хотя значи-тельное количество таких положений столь часто оказывалось безошибочным при проверке, что мы вправе применять их так, как если бы они были абсолютно верными. Но логически абсолютная истина представляет собой не поддающийся реализации иде-ал, не реализуемый до того времени, пока не будут зарегистрированы все факты или, как формулирует Джемс, пока эти факторы не будут "собраны в мешок" и "пока не будет исключена возможность дальнейших наблюдений и других данных опыта" (9). Основное назначение познавательной деятельности, считает Дьюи, — способствовать приспособлению к среде, решению практических задач, обеспечивающих выживание, и, более того, совершенствование, улучшение условий жизни. Мы-то спросим главное: чьей? Раз философия американская — то, естественно, американской. Дьюи не отри-цает возможности, свойственной многим ученым, стремления к бескорыстному зна-нию, то есть к знанию, не ставящему перед собой никакой непосредственно практиче-ской цели. Такое стремление он считает вторичным и производным от основной инст-рументальной задачи. Поэтому линия Дьюи в прагматизме и получила название инст-рументализм. С этой точки зрения под истиной следует понимать теории или сужде-ния, которыми мы пользуемся для осуществления нашего плана или нашей цели, если они привели к успешному результату. Еще Джемс говорил о философии: она учит видеть альтернативы: одно и то же явление может получить совершенно раз-ные интерпретации. Истинные в американской интерпретации учения о правах и цен-ностях в русской интерпретации истины, как правды великой и вечной, оказываются ядом, опиумом для национального организма, проникающим через глотку демократов на почву, подготовленную православно-большевистским учением об абсолютности истины. Поэтому бить врага надо его же оружием. И все по голове, в смысле, по мен-талитету. Люди есть разные. Почему — другое дело. Но одни толерантны до предела (их час-то называют беспринципными, а то и до циников доходят, и похлеще: Ленин Троцкого то политической проституткой, то Иудушкой называл (Во дружба! Во принципиаль-ность!)), другие — непокобелимо принципиальны. Одни податливы на новые веяния (а часто их просто создают, притом не из-за денег или славы, а какого-то внутреннего зуда, из-за, по Л.Н.Гумилёву, пассионарности), другие — консерваторы, вплоть до полного обскурвантизма. В периоды же динамизации социальных процессов возраста-ет и ментальная агрессивность групп, объединяемых той или иной духовной установ-кой. Особенно часто, дежурно, это происходит (не скажу, что всегда органично) в пе-риод избирательных кампаний (моментов хронического воспаления потестарного рынка, даже в условиях самых застойных этапов "социализма" — я это помню и по временам, непосредственно следующим после сталинизма, а во времена брежневизма даже заведующим агитпункта был под мудрым руководством генерального секретаря ПК КПСС КСХИ "Караваево" товарища такого-то (кстати, действительно очень хоро-ший человек), ныне доверенное лицо самого Президента РФ, так что имею представ-ление и извне, и изнутри об этой хлопотнейшей деятельности по обеспечению актив-ности избирателей и прочих достижений социалистической и капиталистической де-мократии), когда на рядового человека обрушиваются самые разнообразные (по систе-ме "от забора до обеда") ментальные предложения, соблазны, ловушки, в человека бук-вально вцепляются невидимые (вот что в них самое главное) идеологические агенты, вирусы влияния, факторы воздействия (мы здесь не берем в расчет сугубо материаль-ный подкуп избирателя, хотя ментальная аура исходит и от этих приёмов). И не лас-кой, так таской человек вынужден перестраивать свои духовные доминанты с учетом ментально агрессивной ситуации. Что же бедняге делать? Как быть? Кто виноват и куда реагировать? Мы внимательно следим за перипетиями схваток за власть, сопоставляем с теорией, экспериментом, анализируем, обобщаем. Окончательные выводы делать всегда рано, но определенные подходы уже наметились. Кого винить — уже немного знаем (в смысле — себя в первую очередь!). Но не сразу скажем, а потихонечку, называя цикл наших выступлений на эту тему очинно научечным название: "К вопросу о структуре духовного". Данное выступление тайно считаем за номером три. В одной из наших работ ее центральное положение было вынесено в заголовок "Кострома — Земля Святая"(10). Имелось в виду не просто нарицательное понятие, а сущностное значение топонимического термина Кострома в сакральной географии (не побоюсь сказать:) народов мира. И доказательства тому ещё будут, хотя они уже были, и частично представлены, скажем, Мельниковым-Печерским в очерках по русскому расколу. В лучших интеллектуальных домах Лондона и Порижа об этом уже имеются надежные сведения, и если духовно-династический туризм, наплыв визитов еще не захлестнул Кострому, то только потому, что современная геополитическая ситуация не позволяет сильным мира сего за границей обойти Москву, Кремль, другие ритуальные центры притяжения, не прослыв невежами, да и невеждами в современном, экзотери-ческом смысле. Но древние русские (не подделанные!), веками намоленные иконы, которыми у нас одно время склады отапливали, ташшут за бааалшые денги прямо ва-лютой. И.В.Сталин, великий вождь, учитель и отец народов, как почтительно его называют даже очень недоброжелательные на него источники информации, был в этом отноше-нии очень даже прагматистом (и в этом, на наш взгляд, его отличие от Ленина, лю-бившего, по крайней мере теоретически, абсолютную истину, назависимую ни от че-ловека, ни от человечества. "Я думаю, — говаривал Иосиф Виссарионович на всякого рода политических тусовках своего времени, — Гансен и Рут Фишер стоят на непра-вильной точке зрения. Они требуют, чтобы борьба против правых и "ультралевых" шла всегда и везде, при всяких условиях, с одинаковой ударной силой, так сказать, по спра-ведливости. Эта точка зрения справедливости и равномерности удара против правых и "ультралевых" при всяких условиях и при всякой обстановке — является ребяческой точкой зрения. ... Вопрос о борьбе с правыми и "ультралевыми" надо рассматривать не под углом зрения справедливости, а под углом зрения требований политического мо-мента, под углом зрения политических потребностей партии в каждый данный мо-мент" (11). Не только политический, а прямо-таки философский прагматизм Сталина проявлялся и во все периоды его перманентной борьбы с Троцким, который, как одна-жды выразился Сталин, "не понял, что у партии выросло чувство силы и достоинства, что партия чувствует себя хозяином и она требует от нас, чтобы мы умели склонить голову перед ней, когда этого требует обстановка. Этого Троцкий не понял" (12), — с достоинством силы назидает талантливый претендент на вакансию местоблюстителя должности хозяина. И таких убедительных высказываний можно привести все трина-дцать томов. Итак, может, величайшее достоинство Сталина в том и состоит, что он был сторонником именно американских философских отцев. Всемирную революцию надо совершать не вообще, а в частности. В частности, "необыкновенный лентяй на-счет писем и вообще переписки" (13) товарищ Сталин, беседуя с писателем Гербертом Уэллсом (фигура-то какая!) на геополитические и всякие другие глобальные темы, мудро заметил: "Для революции требуется ведущее революционное меньшинство, но самое талантливое, преданное и энергичное меньшинство будет беспомощно, если не будет опираться хотя бы на пассивную поддержку миллионов людей" (14). Скажешь ли лучше? Если русский действительно чаще всего руководствуется философией поиска абсо-лютной истины, регулярно бьющей его по наивной милой харе или неудавшейся мо-нархией, или воплощающей, наконец-то, всю мировую справедливость Великой Ок-тябрьской и так далее революцией, или "панацеей" от застоя — экономическо-политической реформацией под мудрым руководством новой нашей родной партии Явлинского-Гайдара-Чубаиса, то в философских святцах поучающего нас Запада в тех или иных вариациях записано: критерием истины является наша (в смысле — его, международного закона) выгода, корысть. И это ли не идеология? Это ли не религия? Это ли не мораль? Yes, it is, but они же сами поют (внушают как бы, зомбируют): На земле весь род людской чтит один кумир священный, он царит во всей вселенной. Тот кумир — телец златой... Und so weiter. (Ввиду понижения спроса на золото, вселенские жрецы этого кумира начали раскручивать на российском телевидении рекламную золотую лихорадку, прибегая к услугам талантливых специалистов массового имиджмейкерства, таких, как Леонид Ярмольник. А между тем ещё А.С.Пушкин нахваливал известного литератур-ного прохвоста Онегина за то, что тот ...зато читал Адама Смита И был глубокий эконом, То есть умел судить о том, Как государство богатеет, И чем живет, и почему Не нужно золота ему, Когда простой продукт имеет. Отец понять его не мог И земли отдавал в залог. Так и отцы нынешних Онегиных готовы всё отдать в залог чужому дяде ради при-зрачных чужих кумиров, оккупирующих русскую национальную душу). И действительно. Разве могут быть нация, государство, народ без духовной субстан-ции, единой для всех членов нации, народа, государства, то есть без национальной, государственной, политической идеи? Без, так сказать, кумира, хотя бы и виртуально-го? Говорят, такая идея есть; это, мол, идея правового государства. Но это идея не рус-ская, она изобретена другими, чужими народами, так хай вони з нею й живуть. Если же они её проталкивают другим в целях своей выгоды, то чем это не тихая (и то не все-гда) оккупация? Чем режим, который внедряет чужие идеи на чуждой почве, не окку-пационен? Как вести себя по отношению к самым демократическим, но всё же окку-пационным режимам — учат, к примеру, все три книги Маккавейские (которых нет в Танахе, соответственно, и в протестантских вариациях Библии), не говоря уж о "Войне и мире" Льва Николаевича Толстого. Этика же и мораль — это рудименты тоталитар-ного этатизма или фундаментального клерикализма. За это ли боролись? Идея право-вого государства — это примерно та почва, без которой вообще не о чем говорить, но эта почва опять же образуется и легитимируется духовно единым народом, духовно единым государством, духовно единой нацией. Да и идея правового государства, как нам кажется, тоже идеология, соответственно, противоречит ст.13 Конституции Рос-сийской Федерации. Вопрос в том, чьё право по своим истокам. Но в принципе нация, государство, народ без духовной субстанции, единой для всех членов нации, народа, государства, прожить могут... Но это будет (при нашей любви к абсолютам и ихнем умении нас в этом использовать на всю катушку) серпентарий (один товарищ мне прямо советовал: "Что ты всё иностранствуешь!.. Пиши прямо: гадюшник") вооружен-ных до водородно-бинарных боеголовок единомышленников (лиц, одинаковых с точки зрения формы их паспортов, но совершенно разных по мировоззренческим показате-лям). Это будет югославиана, шриланканиана, ливаниана... Конфликты не возникают, их создают выгодными заказчику. Блажен, кто верует. Легко тому на свете? Вроде бы. Но что выбрать на мировоззренческом рынке? That is the question! Что же может случиться уж такого невероятного на федеральном уровне у нас? А многое. Например, (а кое-что уже случилось) РПЦ будет с камнем за пазухой отно-ситься к РПЦЗ, РПЦЗ с компроматами против РПЦ носиться по мировым и отечест-венным массмэдиа и потихонечку насаждать РПСЦ (у которой вскорости появятся и личные, человеческие, очень человеческие интересы), все вместе будут заигрывать то с "Домом Горшечника", то с иудаизмом, то просто с эмансипированным еврейством мирового финансового правительства, то с мусульманами, то с Аум синрикё, то с Аг-ни-Йогой, то с Сайентологией, то с учением Ошо, то совместными усилиями предавать анафеме учение Рерихов... (Кстати, о сотрудничестве РПЦ с НКВД и её преемниками. Может, кто-то из РПЦ и хотел когда-то сотрудничать с ЦРУ, но где было в сталинское время искать его резидентуру по территории СССР?! Это ж только теперь стало воз-можным, став почетной заслугой носителей общечеловеческих ценностей (в смысле, читай выше, ихней выгоды как критерия абсолютной истины) — то есть для многих наших граждан занятием — явно или втёмную, но искренне и от души работать на эти солидные лавочки). А потом разругаются, и будут то вместе, то поврозь, а то попере-менно друг на друга наезжать, при хитрой и заботливой ажитации их интересов со стороны тех, кому divide ed impera в своих геополитических интересах является этой, как её... абсолютной, ага, точно, — истиной. А возьмите "Крёстного отца" М.Пьюзо. Как наглядно там показана схватка (в рамках единого правового государственного пространства) протестантской (с масонским уклоном, см. One dollar США) социоло-гии, юриспруденции, гносеологии, этики (сюжет начальный — суд над хулиганами и развитие), с одной стороны, с that of нормального итало-католического образа жизни (жажда мести неутолима), с другой! Разве политика, по определению авторитета эпохи Просвещения, не имеет целью увеличение благосостояния своей нации в ущерб дру-гим, в том числе путем неэквивалентного (рынок!) обмена (читай грабежа гуманными, иными средствами) под красивые фанфары об общечеловеческих ценностях?! После всех этих тотальных и парциальных рассуждений трактую о главном: А чем костромичи не нация, правда, сохранившая свои этнолингвистические особенности в основном в топонимике и ныне с окающим акцентом достаточно (а чем Одесса и её, не побоюсь этого слова, великая нация, которые, кстати, ещё в 1905 году при поддерж-ке знаменитейшего ныне лейтенанта Шмидта, боролись за независимость, лучше?) русскоязычная, маленькая, но отдельная? Иных северных народов в десятки раз мень-ше, но они есть народы, почему-то. Мы тоже народ, потому же. Во главе с варягами выпечки периода советского эллинизма, призванными к власти путем вполне между-народного общечеловеческого голосования. Прям как Киевская Русь в начале великого исторического пути... Поэтому воистину: американская идея — хорошо, русская идея — лучше, а кост-ромская... Она нам, костромичам и окостромичившимся, родная, как мать, которой другой не будет, а потому абсолютно истинна. Что нам Гекуба, что мы Гекубе! Здеся бы поболе порядку было, дак товда можьно и мировы промлебы ряшать. Костромская идея пока очень простая:

1) работать всеми силами на благо этого древнего субъекта Российской государст-венности — кстати, в полном соответствии с ихним международным законом и его пророками здесь у нас (и на самом деле: ведь не может скромная, всего лишь с Швейцарию, где о нас, скорее всего и не догадываются, полуполярная губерния, думать о благополучии всего человечества, прогрессивность которого оставляет желать много лучшего и которое в массе своей почему-то и не догадывается о Костромской губер-нии, а тем более о состоянии её благополучия);
2) ввести православную инквизицию, может быть, при архиепископе — по примеру католических, мусульманских и прочих конфессионально-политических аналогов, о которых мы видим, слышим и читаем каждый день по СМИ;
3) прямо в телекамерах устраивать соответствующие акции прилюдного виртуального сожжения (можно тоже расстрела) еретиков;
4) проводить иные всенародные профилактическо-карательные операции против противников наших костромских — самых истинных — общечеловеческих ценно-стей, дабы эти антикостромашисты познавали и ценили единственно верное и абсо-лютно истинное учение об абсолютной истинности нашей костромунистической вы-годы и записывались в стройные ряды воистину истинных цивилизаторов и реформа-торов.
5) ... Ну, и покамися хватит, што ли...